Ulysses - Chapter 11
Ulysses - Глава 11
Bloom entered Barney Kiernan's pub reluctantly, meeting a group of Irish nationalists who were drinking and discussing politics. The atmosphere was thick with cigarette smoke and aggressive masculinity. These men represented a Dublin Bloom could never fully join.
Блум неохотно вошел в паб Барни Кирнана и наткнулся на группу ирландских националистов, пивших и споривших о политике. Воздух был спертым от табачного дыма и агрессивной мужественности. Эти люди олицетворяли тот Дублин, частью которого Блум никогда не мог стать полностью.
The Citizen, a fierce nationalist, dominated the conversation with his passionate speeches about Irish independence. He spoke of ancient heroes, of Ireland's glorious past, of the need to throw off English oppression. The others listened admiringly, raising their glasses in agreement.
Ярый националист по прозвищу «Гражданин» доминировал в разговоре, произнося страстную речь о независимости Ирландии. Он говорил о древних героях, о славном прошлом Ирландии и необходимости сбросить гнет Англии. Остальные слушали с восхищением, поднимая бокалы в знак согласия.
Bloom tried to participate, offering his own views on nationality and identity. But his rational, humanistic perspective clashed with the Citizen's emotional nationalism. Bloom believed in universal brotherhood, in the common humanity that transcended national boundaries.
Блум попытался принять участие, высказав свои взгляды на национальность и идентичность. Однако его рациональный и гуманный подход столкнулся с эмоциональным национализмом «Гражданина». Блум верил во всеобщее братство, в общую человечность, преодолевающую границы.
"What is a nation?" Bloom asked. "A nation is the same people living in the same place. Or living in different places."
— Что такое нация? — спросил Блум. — Нация — это те же люди, живущие в том же месте. Или в разных местах.
The Citizen mocked him, calling him a foreigner, reminding everyone of Bloom's Jewish heritage. The anti-Semitic remarks grew more pointed, more hostile. Bloom felt the danger rising, felt the mob mentality taking hold.
«Гражданин» высмеял его, назвав чужаком и напомнив всем о еврейском происхождении Блума. Антисемитские высказывания становились все более резкими и враждебными. Блум чувствовал нарастающую опасность, ощущал, как толпа поддается стадному инстинкту.
He defended himself calmly, refusing to be provoked into anger. He spoke of persecution, of the Jewish people's suffering throughout history. But his words only inflamed the situation further. The Citizen saw him as an outsider, an enemy of Ireland.
Он спокойно защищался, отказываясь поддаваться гневу. Он говорил о преследованиях, о страданиях евреев на протяжении истории. Но его слова только усугубляли ситуацию. «Гражданин» видел в нем врага, предателя Ирландии.
The confrontation escalated until Bloom was forced to leave, barely escaping physical violence. As he fled, the Citizen threw a biscuit tin after him, cursing him as a traitor and a coward.
Конфликт обострился, и Блум был вынужден уйти, едва избежав физической расправы. Когда он убегал, «Гражданин» швырнул в него жестянку из-под печенья, выкрикивая проклятия.
Walking away, Bloom reflected on the incident. Nationalism could be as dangerous as any other form of tribalism, he thought. It divided people, created enemies where none need exist.
Уходя, Блум размышлял об этом инциденте. Национализм может быть так же опасен, как и любой другой трайбализм, думал он. Он разделяет людей и создает врагов там, где их быть не должно.